Ветеранская политика как политика будущего: почему Украине нужна система возвращения к активной жизни, а не набор разрозненных решений
Аналитическая записка по состоянию на 7 октября 2026 года. Около 2 млн украинцев уже имеют статус ветерана, а вместе с семьями это может быть 5–6 млн человек. Главный вопрос — станут ли имеющиеся программы единой системой к моменту массового возвращения людей с войны.
Самая большая ошибка, которую Украина может допустить после войны, — увидеть в ветеранах, раненых, людях с инвалидностью вследствие войны и их семьях прежде всего категории получателей помощи, а не огромную часть человеческого капитала страны.
По состоянию на 2026 год говорить, что в Украине вообще нет системных решений, уже неправильно. Есть Стратегия ветеранской политики до 2030 года, цифровое «единое окно» Veteran PRO, сеть специалистов по сопровождению, программы профессиональной адаптации, гранты, компенсации работодателям, программы реабилитации и новая архитектура социальной защиты. В 2026 году на ветеранскую политику в государственном бюджете предусмотрено 18,9 млрд грн; по стране работает более 2 600 специалистов по сопровождению ветеранов.
Настоящая опасность другая: станут ли эти элементы единой системой достаточного масштаба к моменту массового возвращения людей с войны.
Сегодня около 2 млн украинцев уже имеют статус ветерана войны. Правительство оценивает, что после окончания войны количество ветеранов вместе с членами их семей может составить около 5–6 млн человек. Это означает, что ветеранская политика будет касаться значительной части украинского общества.
Параллельно Украина переживает гораздо более широкий кризис человеческого капитала: миллионы людей остаются перемещёнными внутри страны или за границу, война создаёт новые потребности в физической и психологической реабилитации, а экономика уже сталкивается с дефицитом работников и несоответствием между навыками людей и спросом работодателей. Международная организация труда в программе для Украины на 2026–2029 годы прямо называет среди ключевых проблем демографическое сокращение, дефицит рабочей силы, skills mismatch и дополнительные барьеры для ветеранов, ВПЛ и людей с инвалидностью. [3]
Именно здесь возникает парадокс будущего восстановления: Украине одновременно могут не хватать сотен тысяч работников, и при этом часть ветеранов и людей с инвалидностью может оставаться без работы. Это не противоречие. Это признак плохо работающей системы, в которой вакантное рабочее место, компетенции человека, его состояние здоровья, доступность транспорта, образование и потребности работодателя существуют отдельно друг от друга. Текущие данные Государственной службы занятости уже показывают большую структурную неоднородность рынка труда по профессиям и регионам. [4]
Поэтому главная единица измерения ветеранской политики — не выплата, удостоверение, курс или консультация. Это результат через 6, 12 и 24 месяца.
Восстанавливается ли человек? Получил ли он доступную среду? Признаны ли его военные навыки? Получил ли он необходимую новую квалификацию? Есть ли у него работа или бизнес? Удержался ли он на работе? Имеет ли семья стабильный доход? А если человек не может или не должен работать — обеспечена ли ему независимая и достойная жизнь?
Сводная формула системного решения должна выглядеть так:
возвращение с войны / последствия войны → здоровье и реабилитация → функциональная оценка → признание предыдущего опыта → профессиональная траектория → обучение → практика → доступное рабочее место или бизнес → доход → сопровождение человека и семьи.
И это уже не узкая «ветеранская социальная политика». Это одновременно политика человеческого капитала, занятости, безбарьерности, образования, цифровой трансформации, регионального развития и восстановления Украины. Такой подход согласуется и с украинской Стратегией до 2030 года, и с новыми программами Всемирного банка, которые двигают социальную защиту Украины от фрагментированных выплат к интегрированному case management и связи помощи с занятостью и социальными сервисами. [5]
Оценка проблемы и угроз
После больших войн государства сталкиваются с вопросом, что будет со всем поколением после войны.
Здесь речь идёт не только о ветеране как об отдельном человеке. Рядом с ним или с ней существует семья. Ранение одного члена семьи может одновременно изменить доход домохозяйства, потребность в уходе, возможность другого члена семьи работать, место проживания, потребность в реабилитации, образование детей и жильё. Именно поэтому правительственная стратегия уже рассматривает семью как часть ветеранской политики, а не как второстепенную категорию. [6]
К этому добавляется более широкий круг людей, пострадавших в результате войны: гражданские с ранениями и инвалидностью, внутренне перемещённые лица, люди, возвращающиеся из-за границы, члены семей погибших и пропавших без вести, освобождённые из плена, лица, осуществляющие уход. Эти категории частично пересекаются, поэтому их нельзя механически складывать в одну цифру. Это важное статистическое ограничение любого прогноза.
Масштаб — не только вопрос количества
По состоянию на 2025 год более 1,3 млн человек уже имели статус ветерана, а будущая правительственная оценка в 5–6 млн касается ветеранов вместе с членами семей. [2]
Но ещё важнее характер потребностей.
ВОЗ в феврале 2026 года отмечала, что рост числа травм, связанных с войной, увеличивает потребность в реабилитации; при этом стационарную реабилитацию предоставляли лишь около 4% больниц, а вспомогательные технологии, такие как протезы и корректирующие устройства, — около 3% учреждений. Эти показатели не являются подсчётом ветеранов с инвалидностью, но они демонстрируют ограниченность инфраструктуры, через которую должны пройти люди после тяжёлых ранений. [7]
Отдельной проблемой является административная реинтеграция. Исследование ПРООН 2024 года среди ветеранов и их семей выявило проблемы при увольнении со службы и с выплатами, получением статуса, социальным обеспечением и доступом к правовой информации. Среди опрошенных ветеранов 56% сообщали о проблемах, связанных с увольнением или невыплатой заработной платы, 49% — с получением официального статуса, 39% — с социальным обеспечением. Это не общенациональная «распространённость» каждой проблемы, а результаты конкретного исследования, однако они хорошо показывают многослойность перехода к гражданской жизни. [8]
И наконец — работа.
В опросе Украинского ветеранского фонда в январе 2024 года 30,95% опрошенных ветеранов отметили, что являются безработными. Эту цифру нельзя переносить на всех ветеранов Украины или, тем более, умножать на будущие 5–6 млн ветеранов и членов семей. Она является индикатором риска, а не национальным прогнозом. [9]
В то же время украинская экономика нуждается в людях. МОТ фиксирует дефицит рабочей силы и skills mismatch, а Государственная служба занятости в 2026 году одновременно имела десятки тысяч зарегистрированных безработных и значительный спрос работодателей — с очень неравномерным соотношением вакансий и кандидатов в зависимости от региона и профессии. В январе–августе 2026 года за услугами службы обращались, в частности, около 13 тыс. участников боевых действий (УБД) и 29 тыс. людей с инвалидностью. [4]
Итак, ключевая проблема — не обязательно отсутствие вакансий. Часто это расстояние между конкретным человеком и конкретной вакансией.
| Системный риск | Как он возникает | Чем это грозит Украине |
|---|---|---|
| Длительная безработица | Военный опыт не переведён на язык гражданских профессий; квалификация устарела или работа физически недоступна | Потеря дохода, деградация навыков, снижение экономической активности. |
| Экономическая неактивность после ранения | Человека оценивают по диагнозу, а не по функциональным возможностям; не хватает адаптации рабочего места | Украина теряет работников именно тогда, когда МОТ фиксирует дефицит рабочей силы. [10] |
| «Хождение между системами» | Медицина, социальная защита, образование, занятость, община и работодатель работают параллельно | Человек становится менеджером собственной реинтеграции. Именно проблему фрагментации новые программы Всемирного банка пытаются решать через integrated case management. [11] |
| Давление на семью | Потеря дохода, уход, переезд, необходимость лечения или реабилитации меняют жизнь всего домохозяйства | Одна неудачная профессиональная трансформация может снизить экономическую активность нескольких членов семьи. Украинская политика уже официально распространяет подход на семьи ветеранов. [12] |
| Дефицит реабилитационной способности | Высокий спрос после боевых травм против ограниченной сети услуг | Профессиональная реинтеграция откладывается или происходит без достаточного восстановления. [7] |
| Сертификаты без работы | Образование финансируется как конечный продукт, а не как этап на пути к трудоустройству | Количество «обученных» растёт, но уровень устойчивого трудоустройства может не меняться. Международные аудиты показывают, почему employment outcomes нужно измерять отдельно. [13] |
| Фискальная ловушка | Система лучше умеет назначить статус и трансферт, чем вернуть к экономической активности тех, кто может и хочет работать | Растут долгосрочные обязательства государства, тогда как налоговая база и предложение труда остаются меньшими. |
При этом следует чётко провести этическую границу: занятость не может быть условием достоинства или заменой социальной защиты.
Человек с тяжёлой травмой не должен доказывать свою «полезность» работой. Для кого-то результатом будет полный рабочий день, для кого-то — дистанционная или частичная занятость, для кого-то — предпринимательство или обучение, а для кого-то — длительная реабилитация и максимально независимая жизнь без требования трудоустройства. Американская VR&E, например, наряду с траекториями трудоустройства имеет отдельный Independent Living track для ветеранов, которые не могут вернуться к работе сразу. [15]
Итак, цель системы — не принудить всех работать, а не потерять тех, кто может и хочет вернуться к экономической жизни.
И здесь есть ещё одна фундаментальная причина спешить. Быстрая оценка ущерба и потребностей в восстановлении (RDNA5) оценивает потребности Украины в восстановлении и реконструкции почти в $588 млрд в течение следующего десятилетия. Инфраструктуру можно профинансировать. Технику можно приобрести. Но человеческий капитал невозможно импортировать так же быстро. [16]
Международный опыт
Ни одну иностранную модель нельзя просто скопировать в Украину. Американский рынок труда, британская профессиональная армия, израильская система резерва и хорватский послевоенный опыт слишком различны.
Но почти везде, где реинтеграция ветеранов работает лучше, повторяются одни и те же конструктивные элементы:
переход начинается до увольнения; у человека есть case manager или персонализированный маршрут; военные компетенции переводятся на гражданский язык; работодатель является частью программы; после трудоустройства человека не оставляют одного; результат измеряют не курсом, а жизнью после курса.
| Страна | Что работает | Что выявило слабость | Урок для Украины |
|---|---|---|---|
| Великобритания | Career Transition Partnership начинает поддержку для многих военнослужащих ещё за два года до увольнения и продолжает её после службы; для людей с серьёзными медицинскими барьерами существует CTP Assist. [17] | В 2024/25 году среди пользователей CTP, сообщивших статус через 6 месяцев, 86% были заняты, но среди уволенных по медицинским причинам — лишь 73%; 13% последних были безработными, 16% — экономически неактивными. Это не доказывает причинного эффекта CTP, но показывает значительно более сложный переход после травмы. [18] | Начинать гражданскую траекторию до, а не через год после демобилизации; медицинское увольнение требует более интенсивной отдельной траектории. |
| США | VR&E имеет разные траектории: возвращение к прежнему работодателю, быстрый выход на работу, переквалификацию, предпринимательство и независимую жизнь; работодателю могут компенсировать адаптацию, оборудование и часть расходов на обучение/зарплату. [19] | GAO установило, что почти четверть военнослужащих, которым требовалась максимальная поддержка во время перехода, не прошли обязательный двухдневный модуль, а около 70% не начали TAP за год до увольнения. В отдельных технологических и SkillBridge-программах были пробелы в сборе данных об outcome. [20] | Даже большая система не работает автоматически. Нужны охват, ранний старт и контроль результатов, а не только наличие программ. |
| Канада | National Veterans Employment Strategy системно работает над «переводом» военных skills, гражданской аккредитацией, Veteran Ready employers и менторством. В 2024/25 году более 2 100 ветеранов воспользовались Career Transition Services; почти 78% нашли работу, около 18% вернулись к учёбе, а 88% достигли как минимум одного определённого позитивного результата. [21] | Сама канадская стратегия признаёт проблему: работодатели часто не понимают военные профессии, а ветераны — как описать свой опыт языком гражданского рынка. [22] | Украине нужен национальный military-to-civilian skills translator и механизм официального признания компетенций. |
| Израиль | Rehabilitation Department работает мультидисциплинарно: медицинские, социальные, employment и welfare-сервисы объединяются вокруг человека, а за конкретным ветераном закрепляется portfolio manager. [23] | Резкое увеличение числа раненых после 2023 года заставило правительство в 2025 году создать отдельную национальную комиссию для сокращения бюрократии, усиления физической и психологической реабилитации, поддержки семей и улучшения service delivery. [24] | Даже зрелая система может быть перегружена массовым потоком. Способность нужно наращивать до пика спроса. |
| Хорватия | После войны государство создало права на профессиональную реабилитацию, стимулы для найма, самозанятость, предпринимательство и ветеранские кооперативы. [25] | OECD в 2025 году зафиксировала один из крупнейших disability employment gaps в Европе. Расходы на disability pensions составляли около 1,4% ВВП; значительную роль в системе играют специальные условия для ветеранов войны 1991–1995 годов. Это не доказывает, что ветеранские выплаты «вызвали» низкую занятость, но является серьёзным предупреждением относительно системы, где компенсационный компонент долго преобладает над activation и occupational rehabilitation. [26] | Поддержка дохода необходима, но её нельзя делать единственным ответом государства для людей, которые способны и хотят работать. |
Особенно полезен для Украины ещё один международный инструмент — австралийский Recognition of Prior Learning. Австралия финансирует университеты, чтобы они переводили военный опыт в академические кредиты, direct-entry pathways и гражданские квалификации. На три года на эту программу предусмотрено $1,65 млн. Идея проста: военный логист не должен после демобилизации снова доказывать, что он знает логистику; командир — что он умеет управлять людьми; технический специалист — что понимает системы и оборудование. [27]
Это особенно важно для Украины, потому что переквалификация не должна означать обнуление биографии.
Ветеран должен не «начинать жизнь с нуля», а получить помощь в том, чтобы перевести накопленный опыт на новый язык экономики.
Другой международный урок ещё важнее: нельзя работать только с ветераном и не работать с работодателем.
Американская VR&E финансирует assistive technology и workplace modification, может субсидировать обучение на рабочем месте и часть зарплаты для отдельных категорий. Канада учит рынок быть Veteran Ready. Британская модель напрямую подключает transition service к вакансиям. [28]
Поэтому формула «мы дали человеку курс — дальше пусть ищет работу» принципиально неполна.
Сценарии для Украины
Любой точный прогноз безработицы среди ветеранов после окончания войны сегодня был бы мнимой точностью.
Мы не знаем окончательной численности демобилизованных, их возрастного и образовательного состава, состояния здоровья, темпа демобилизации, географии возвращения, состояния экономики и количества рабочих мест на тот момент.
Особенно опасно допустить арифметическую ошибку: взять 30,95% безработицы из опроса УВФ и умножить на правительственные 5–6 млн. Это статистически некорректно, поскольку 5–6 млн включают членов семей, а 30,95% — результат конкретного опроса ветеранов, которые уже не служили. [29]
Тем не менее можно построить сценарную модель, которая показывает порядок величин.
Возьмём условную когорту 100 000 демобилизованных ветеранов.
В качестве стартовой точки для моделирования — не прогноза — используем 30,95%, зафиксированные опросом УВФ в 2024 году. [9]
| Сценарий | Условный уровень безработицы | Безработных на 100 тыс. | Дополнительно занятых по сравнению с инерционным | Дополнительный валовый фонд зарплаты в год* | Ориентировочный налогово-взносовый поток** |
|---|---|---|---|---|---|
| Инерционный | 30,95% | 30 950 | — | — | — |
| Частичные решения | 25,95% | 25 950 | +5 000 | ≈ 1,2 млрд грн | ≈ 0,38–0,54 млрд грн |
| Системный | 15,95% | 15 950 | +15 000 | ≈ 3,6 млрд грн | ≈ 1,13–1,62 млрд грн |
* Для иллюстрации предположено 20 000 грн валовой зарплаты в месяц. Это модельное допущение, а не прогноз средней зарплаты ветеранов.
** Упрощённый расчёт использует действующие в 2026 году НДФЛ 18%, военный сбор 5% и ЕСВ: общую ставку 22% или льготную 8,41% для работников с инвалидностью при соответствующих условиях. Это не «чистый бюджетный эффект»: ЕСВ является взносом работодателя, часть социальных выплат может сохраняться независимо от трудоустройства, а расходы самой программы здесь не учтены. [30]
Таблица не пророчит будущее. Она показывает цену разницы между сценариями.
Пятнадцать процентных пунктов разницы в трудоустройстве — это 15 000 человек на каждые 100 000 соответствующей когорты.
Это 15 000 доходов.
15 000 профессиональных ролей.
15 000 человек, чьи компетенции работают на экономику.
И — потенциально — десятки тысяч членов семей, для которых экономическая стабильность домохозяйства становится выше.
Для когорты в один миллион арифметический масштаб разницы составил бы уже 150 тыс. дополнительно занятых, но это лишь механическое масштабирование модели, а не прогноз численности будущих безработных ветеранов.
Инерционный сценарий
У государства есть десятки отдельных инструментов, но связь между ними недостаточна. Ветеран получает реабилитацию в одном месте, информацию об образовании — в другом, ваучер — в третьем, вакансии — в четвёртом, а вопрос адаптации рабочего места должен решать уже с работодателем.
В такой модели самый раненый или самый истощённый человек должен обладать наибольшей управленческой компетентностью, чтобы самостоятельно собрать собственную реинтеграцию.
Именно от такой логики Украина сейчас пытается уйти через Veteran PRO, специалистов по сопровождению и новый integrated case-management в социальной политике. Но успех будет зависеть от того, станут ли эти элементы единым процессом, а не просто набором точек входа. [31]
Сценарий частичных решений
Количество курсов, грантов, ваучеров и программ растёт, но KPI остаются процессными:
«сколько людей зарегистрировали»;
«сколько прошли обучение»;
«сколько получили сертификат».
Это лучше бездействия, но не гарантирует изменения экономической траектории.
Американский опыт технологических программ — полезное предупреждение: GAO неоднократно критиковало программы перехода именно за то, что данные об участии собирались лучше, чем данные о реальном трудоустройстве и удержании на работе. [32]
Системный сценарий
Государство измеряет не количество услуг, а переход человека.
Ветеран или пострадавший от войны человек получает персонального координатора, функциональную и профессиональную оценку, признание предыдущего опыта, конкретную траекторию, краткое обучение под реальный спрос, практику у работодателя, адаптацию рабочего места и сопровождение после найма.
Именно это направление уже просматривается в SPIRIT Всемирного банка: новая система должна связывать социальную помощь, employment support, disability services и case management вместо существования отдельных институциональных «коридоров». В мае 2026 года Всемирный банк утвердил для SPIRIT проект объёмом $880 млн, который должен охватить более миллиона человек; это широкая социальная реформа, а не сугубо ветеранская программа. [33]
Влияние на ВВП в этом исследовании намеренно не монетизировано. Чтобы получить корректную цифру, нужны данные о секторе занятости, производительности, часах труда, капиталовооружённости, заработной плате и добавленной стоимости каждой группы. Назвать один процент ВВП без таких данных означало бы создать красивую, но недостоверную цифру.
Зато стратегическое направление понятно: когда потребности восстановления оцениваются почти в $588 млрд, а МОТ одновременно говорит о дефиците работников, возвращение людей к продуктивной жизни имеет экономический эффект далеко за пределами системы социальной защиты. [34]
Решение: переквалификация, новые профессии и ИИ
Важнейший принцип будущей системы можно сформулировать одним предложением:
не человека нужно «подгонять» под профессию — профессиональный маршрут и рабочая среда должны быть адаптированы к реальным возможностям человека.
Это означает отказ от логики «какие профессии разрешены человеку с такой инвалидностью?».
Двое людей с одинаковым формальным статусом инвалидности могут иметь совершенно разное функциональное состояние, образование, военный опыт, когнитивную нагрузку, мобильность, интересы и необходимые адаптации.
Правильный вопрос другой:
что человек может и хочет делать, при каких условиях, с какими технологиями и какой поддержкой?
В Украине уже есть механизм компенсации работодателям расходов на оборудование рабочих мест для людей с инвалидностью; в 2025–2026 годах его использование росло. Это означает, что будущая система начинается не с чистого листа — нужно связать существующий механизм с профессиональной траекторией человека. [35]
Единый индивидуальный маршрут
Эта архитектура объединяет логику британского раннего перехода, американской индивидуальной vocational rehabilitation, канадского skills translation и австралийского recognition of prior learning. [36]
| Компонент украинской программы | Что должно происходить | Какой результат нужно измерять |
|---|---|---|
| Единая точка входа | Veteran PRO / громада / медучреждение / воинская часть передают человека персональному координатору | Время от обращения до назначения case manager |
| Комплексная оценка | Здоровье, функциональные возможности, предыдущее образование, военные skills, цифровые навыки, интересы, семейные обстоятельства | Доля людей с индивидуальным планом |
| Recognition of Prior Learning | Военные компетенции конвертируются в понятные гражданские skills, кредиты или квалификации | Доля компетенций, признанных без повторного обучения |
| Карьерная траектория | Возвращение на прежнюю работу, новая профессия, бизнес, частичная/поддерживаемая занятость или independent-living path | Доля людей, имеющих согласованную реалистичную цель |
| Обучение | Microcredentials и короткие программы, созданные вместе с работодателем | Не количество сертификатов, а employment conversion |
| Практика | Оплачиваемая стажировка или реальное project-based assignment | Доля участников, получивших подтверждённый практический опыт |
| Доступность | Assistive technologies, software, транспорт, безбарьерность, гибкий/удалённый режим | Доля необходимых адаптаций, реально внедрённых |
| Работа или бизнес | Job matching, партнёрство с работодателями, грант, закупочные возможности | Доход и трудоустройство |
| Сопровождение после трудоустройства | Контакт с ветераном и работодателем после начала работы | Retention через 6 и 12 месяцев |
| Работа с семьёй | При необходимости — карьерная, психологическая, социальная поддержка членов семьи и лиц, осуществляющих уход | Стабильность домохозяйства, а не только показатель одного ветерана |
«Образование и сам процесс обучения — — это не только о дипломе. Это важный элемент социальной адаптации и ментальной реабилитации ветеранов».
Руководитель Института ветеранов «Архитектура стойкости» КНУБА Артем Гончаренко.
То есть образование в ветеранской политике — это не только передача знаний. Оно может стать пространством перехода между двумя идентичностями: от военнослужащего к новому профессиональному и гражданскому статусу.
Но именно поэтому курс, который заканчивается сертификатом и не имеет работодателя на другом конце, — лишь половина моста.
Профессии должны адаптироваться к функциональным возможностям
Для человека с ограничением мобильности могут быть доступны дистанционные или гибридные роли в project management, data operations, GIS/BIM, digital administration, закупках, customer operations, аналитике, кибербезопасности или AI operations — если его образование, способности и состояние соответствуют задачам.
Для человека, которому необходим гибкий темп из-за боли, усталости или длительной реабилитации, решающим может быть не «другая профессия», а иной дизайн рабочего времени.
Для людей с сенсорными нарушениями решающими могут быть screen readers, captions, voice interfaces, адаптированное программное обеспечение и информационная доступность.
Такие решения должны определяться индивидуально вместе с самим человеком, специалистами по реабилитации и работодателем. Инвалидность не является профессией и не должна превращаться в список заранее разрешённых работ.
ИИ создаёт новый класс возможностей
В теме ветеранов искусственный интеллект интересен не потому, что «AI — это модно».
Она интересна потому, что цифровая экономика создаёт всё больше работы, где основной производительной силой человека является не физическая нагрузка, а:
понимание процесса + работа с информацией + дисциплина + ответственность + контроль качества + принятие решений.
В сентябре 2026 года НАДС проводило для государственных служащих категории «А» программу «Использование технологий искусственного интеллекта в управленческой деятельности». Обучение проводил Михаил Васянович, CEO SmartGT, координатор Школы профессионального развития КНУБА и AI-инкубатора ВКУ. Программа охватывала интеграцию ИИ в рабочие процессы, построение промптов и вопросы безопасности. [38]
Это важный практический сигнал: часть работы вокруг AI — — это уже не программирование моделей, а управление цифровыми процессами.
Для этого могут формироваться следующие профессиональные профили:
| Рабочий профиль | Функция |
|---|---|
| AI workflow operator | Запускает стандартизированные AI-процессы, контролирует входные данные и результат, передаёт сложные случаи человеку-эксперту |
| AI systems administrator / coordinator | Управляет доступами, инструкциями, workflows, правилами использования, документацией и базовым мониторингом системы |
| AI quality controller / reviewer | Проверяет точность, соответствие требованиям, источники, структуру и риски AI-ответов |
| Knowledge-base curator | Поддерживает актуальность документов и корпоративных знаний, которые используют AI-системы |
| AI-assisted analyst | Применяет AI для первичного анализа информации, документов, сценариев и подготовки материалов для решения человека |
| AI project / service coordinator | Организует внедрение AI-процессов в компании, общине, университете или государственном учреждении |
Их преимущество для ветеранской переквалификации состоит в том, что для части таких ролей не нужно становиться machine-learning engineer. Нужны цифровая грамотность, предметные знания, умение работать по процедурам, контролировать результат, работать с данными и соблюдать правила безопасности.
Вместе с тем это не должно превратиться в обещание «всех ветеранов научим AI». AI — один из треков. Профессиональный выбор должен исходить из реального спроса экономики и способностей человека, а рядом должны существовать траектории в строительстве и BIM, энергетике, GIS, логистике, cyber, управлении проектами, технической поддержке, предпринимательстве, государственном и муниципальном управлении, образовании и других секторах восстановления. Международная организация труда именно поэтому подчёркивает необходимость прогнозирования потребностей в skills и связывания профессионального обучения со спросом рынка труда. [39]
«ИИ уже сегодня может давать практический результат — в работе с документами, аналитикой, планированием и коммуникациями. Ветераны могут быть не только пользователями, но и менеджерами и администраторами AI-систем: настраивать процессы, контролировать качество, данные и безопасность».
Михаил Васянович, координатор AI-инкубатора ВКУ.
Дорожная карта внедрения
Украине не нужно создавать ещё одну параллельную бюрократию для ветеранов. Большинство необходимых учреждений уже существуют.
Минветеранов располагает Veteran PRO и сетью сопровождения. Государственная служба занятости располагает вакансиями, ваучерами и программами для работодателей. Минсоцполитики и Всемирный банк строят integrated case-management. Система здравоохранения имеет реабилитационный контур. Университеты и профессиональные учреждения имеют образовательную инфраструктуру. Общины знают локальную экономику. Бизнес располагает рабочими местами.
Нужно не строить новые вертикали, а соединить существующие по горизонтали — вокруг конкретного человека. [31]
Лучшая архитектура могла бы иметь три уровня.
Универсальный уровень — доступный рынок труда, реабилитация, профессиональное образование, disability inclusion и социальные услуги для всех пострадавших от войны.
Ветеранский transition-уровень — ранний старт ещё до демобилизации, military skills mapping, специализированный case manager, поддержка семьи, правовые вопросы и ветеранское предпринимательство.
Интенсивный уровень — для людей с тяжёлыми ранениями, комплексными психологическими или социальными потребностями: меньшая нагрузка на одного case manager, более длительное сопровождение, supported employment или independent-living trajectory.
Кто за что должен отвечать
| Стейкхолдер | Ключевая роль | Что должно быть общим KPI |
|---|---|---|
| Кабинет Министров / Минветеранов | Владелец сквозного маршрута; стандарты case management; Veteran PRO; coordination | Доля людей, получивших не набор услуг, а завершённый transition pathway |
| Минэкономики / Государственная служба занятости | Данные о спросе, вакансиях, employer matching, ваучеры, workplace adaptation | Трудоустройство и retention через 6/12 месяцев |
| Минсоцполитики | Социальные услуги, поддержка семьи, disability support, caregivers | Сокращение времени между возникновением потребности и получением комплексной поддержки |
| Минздрав / НСЗУ / реабилитационные учреждения | Медицинская и функциональная оценка, реабилитация, assistive technology | Функциональный результат и continuity of care |
| МОН, университеты, профобразование | RPL, microcredentials, переквалификация, career centers | Доля выпускников, работающих по новой траектории |
| Общины | Локальный case management, транспорт, доступность, социальные услуги, местные работодатели | Результаты на уровне общины, а не количество проведённых мероприятий |
| Работодатели | Формирование спроса, стажировки, mentoring, адаптация рабочих мест | Retention, зарплата, career progression |
| Ветеранские организации | Co-design, peer support, контроль качества и обратная связь | Доверие, satisfaction, grievance resolution |
| Институты и университетские ветеранские центры | Переход «образование → профессия → работодатель», апробация новых направлений | Employment conversion после обучения |
| Международные партнёры | Техническая помощь, data systems, пилоты, оценка воздействия | Масштабируемость и доказательность решений |
Финансировать такую модель также не нужно из одного источника.
В 2026 году государство уже предусмотрело 18,9 млрд грн на ветеранскую политику, хотя эти средства охватывают множество направлений и не являются бюджетом только на трудоустройство. [43]
SPIRIT Всемирного банка имеет объём $880 млн и поддерживает широкую реформу социальной защиты, disability support, employment links и case management; его также нельзя представлять как «$880 млн для ветеранов», но он создаёт инфраструктуру, на которую ветеранская реинтеграция может опираться. [33]
ЕС и МОТ отдельно запустили трёхлетнюю программу на €3,8 млн для модернизации трудового управления и инклюзии ветеранов, внутренне перемещённых лиц, женщин, молодёжи и людей с инвалидностью. [44]
Поэтому финансовая архитектура может сочетать государственные программы, бюджеты общин, компенсации работодателям, средства профессионального образования, международную техническую помощь и частное софинансирование — но лишь после чёткого разграничения, кто платит за какой результат.
KPI должны изменить поведение системы
Если университету платят за количество обученных — он оптимизирует количество обученных.
Если службе занятости важно количество зарегистрированных — она оптимизирует регистрацию.
Если грантодатель считает выданные гранты — система оптимизирует гранты.
Поэтому главный KPI должен сместиться с output на outcome.
В национальный dashboard целесообразно включить:
| Уровень | KPI |
|---|---|
| Вход в систему | Среднее время от обращения/демобилизации до комплексной оценки |
| Компетенции | Доля людей, которым признано prior learning вместо полного повторного обучения |
| Образование | Доля участников, завершивших обучение и перешедших к практике |
| Практика | Доля участников с оплачиваемым internship / real project |
| Трудоустройство | Employment rate через 3/6 месяцев после программы |
| Качество занятости | Retention через 6 и 12 месяцев |
| Экономический результат | Медианное изменение трудового дохода от базового уровня |
| Инвалидность и доступность | Доля необходимых адаптаций, которые реально внедрены и используются |
| Предпринимательство | Выживаемость бизнеса через 12/24 месяца, а не только количество грантов |
| Семья | Изменение экономической и социальной стабильности домохозяйства |
| Люди, для которых работа не является целью | Функциональная независимость, доступ к реабилитации и качество жизни |
| Справедливость | Результаты отдельно по полу, региону, виду барьера и инвалидности |
Это означает фундаментальное изменение государственной логики:
не «мы предоставили человеку 11 услуг», а «через 12 месяцев мы знаем, что с ним произошло».
Именно этого часто не хватает даже богатым и давно сложившимся ветеранским системам. Американский GAO неоднократно находил программы, где данных о прохождении процедуры было больше, чем данных о долгосрочном результате. [45]
И именно здесь у Украины есть шанс не повторять чужие ошибки, а сразу строить систему следующего поколения.
Не систему пожизненного «статуса сопровождения».
А систему перехода.
Не систему, где ветеран доказывает, чего он больше не может.
А систему, которая устанавливает, что он может делать дальше.
Не систему, которая видит в человеке инвалидность.
А систему, которая видит функциональные возможности, компетенции, опыт и необходимые адаптации.
Не систему, которая считает выданные сертификаты.
А систему, которая считает устойчивые профессиональные траектории.
И не систему, которая помещает ветерана в отдельную экономику «ветеранских профессий».
А систему, которая делает обычный украинский рынок труда доступным для людей, прошедших через войну.
В этом и состоит главный вывод исследования.
Проблема для Украины не в том, что после войны будет много ветеранов и людей с инвалидностью. Проблемой может стать неспособность государства, экономики и общества вернуть их потенциал к активной жизни.
В правительственной оценке 5–6 млн ветеранов и членов их семей скрыт не только масштаб будущих обязательств. Там скрыт масштаб возможности. [46]
При правильной политике речь идёт не о миллионах людей, которых Украине придётся «содержать».
Речь идёт о людях, которые могут стать предпринимателями, инженерами, управленцами, преподавателями, специалистами по восстановлению, project managers, BIM- и GIS-специалистами, администраторами цифровых систем, AI-координаторами, специалистами общин, менторами, работодателями.
Часть из них уже научилась во время войны руководить командами, сложными системами, ресурсами, рисками и неопределённостью.
Задача после войны — не потерять этот опыт при переходе через дверь гражданской жизни.
Тогда ветеранская политика перестаёт быть лишь ответом на последствия войны.
Она становится одним из механизмов восстановления страны.
Наши контакты:
Instagram: @uaveteranscluster, @ veteranoknuca, @ future_ukr, @ namir.fund
Facebook: https://www.facebook.com/veteranoknuca/, https://www.facebook.com/uaveterancluster/
Linkedin: https://www.linkedin.com/company/veterano-ukraine/ https://www.linkedin.com/company/uaveterancluster/
Сайт: veterano.info
Источники и примечания
| Источник | Использование в исследовании |
|---|---|
| Кабинет Министров Украины, оценка будущего количества ветеранов и членов семей — около 5–6 млн | Масштаб потенциальной экосистемы ветеранской политики. [46] |
| Министерство по делам ветеранов, Стратегия ветеранской политики до 2030 года | Существующая государственная стратегическая рамка. [42] |
| Кабинет Министров / Минобороны, более 1,3 млн человек со статусом ветерана войны | Текущий масштаб ветеранского сообщества. [47] |
| Министерство по делам ветеранов, Veteran PRO и сеть специалистов по сопровождению | Действующие элементы модели «единого окна» и case support. [48] |
| Министерство по делам ветеранов, Государственный бюджет-2026 | 18,9 млрд грн на ветеранскую политику в 2026 году. [43] |
| Украинский ветеранский фонд | Опрос о занятости ветеранов; 30,95% безработных среди конкретной опрошенной группы ветеранов, которые уже не служили. [9] |
| ILO, Decent Work Country Programme Ukraine 2026–2029 | Дефицит рабочей силы, skills mismatch, барьеры для ветеранов, внутренне перемещённых лиц и людей с инвалидностью. [10] |
| WHO Europe, 2026 | Ограниченный доступ к стационарной реабилитации и assistive technologies в условиях роста потребностей из-за военных травм. [7] |
| UNDP, Survey on the Legal Needs of Veterans and Their Family Members | Правовые и административные барьеры для ветеранов и семей. [8] |
| World Bank, SPIRIT | Переход к интегрированному case management, employment-linked support и новой disability architecture. [11] |
| World Bank / Government of Ukraine / EU / UN, RDNA5 | Почти $588 млрд потребностей на восстановление и реконструкцию в течение десятилетия. [16] |
| UK Ministry of Defence, Career Transition Partnership Statistics 2024/25 | Employment outcomes через шесть месяцев, в том числе отдельно для medical discharge. [18] |
| GOV.UK, Career Transition Partnership guidance | Ранний старт transition support и специальная поддержка людей с медицинскими барьерами. [17] |
| U.S. Department of Veterans Affairs, VR&E | Индивидуальные траектории employment, retraining, self-employment и independent living. [19] |
| U.S. Government Accountability Office | Независимая оценка слабых мест TAP, SkillBridge, warm handovers и outcome measurement. [49] |
| Veterans Affairs Canada | National Veterans Employment Strategy, skills translation, employer readiness и результаты Career Transition Services. [50] |
| Israel Ministry of Defense | Мультидисциплинарная модель реабилитации и проблемы масштабирования при резком росте числа раненых. [51] |
| Правительство Хорватии и ОЭСР | Инструменты employment/self-employment/vocational rehabilitation и долгосрочные риски большого disability employment gap и значительных disability-pension expenditures. [52] |
| Australian Department of Veterans' Affairs | Recognition of Prior Learning и конвертация военного опыта в академические кредиты и гражданские квалификации. [27] |
| Рабочий документ, предоставленный пользователем | Исходные тезисы и структура, дополнительно проверенные по первичным и официальным источникам. fileciteturn0file0 |
[5] [42] Министерство по делам ветеранов
[2] https://www.facebook.com/reel/920972490557834
[3] [10] [39] Decent Work Country Programme Ukraine 2026-2029 | International Labour Organization
https://www.ilo.org/resource/report/decent-work-country-programme-ukraine-2026-2029
[4] Государственная служба занятости
https://dcz.gov.ua/stat/stattrend
[6] [12] Yulia Svyrydenko: Veterans policy should cover not only veterans but also their families | Cabinet of Ministers of Ukraine
[7] Attacks on Ukraine’s health care increased by 20% in 2025
[8] Survey on the Legal Needs of Veterans and Their Family Members | United Nations Development Programme
https://www.undp.org/ukraine/publications/survey-legal-needs-veterans-and-their-family-members
[9] [29] Unemployment rate among veterans is growing: research shows
https://veteranfund.com.ua/en/2024/02/13/unemployment-rate-among-veterans-is-growing-research-shows/
[11] Social Protection for Inclusion, Resilience, Innovation and Transformation (SPIRIT) Program for Ukraine
https://www.worldbank.org/en/brief/2025/12/16/spirit
[13] Helping Service Members Transition Back to Civilian Life | U.S. GAO
https://www.gao.gov/helping-servicemembers-transition-back-to-civilian-life
[14] Adequate and accessible social support for vulnerable groups in Croatia: OECD Reviews of Labour Market and Social Policies: Croatia 2025 | OECD
[15] [19] VR&E Support-And-Services Tracks | Veterans Affairs
https://www.benefits.va.gov/vocrehab/employment_tracks.asp
[16] [34] Опубликована обновлённая оценка потребностей Украины в восстановлении и реконструкции
[17] [36] Career Transition Partnership - GOV.UK
https://www.gov.uk/guidance/career-transition-partnership
[18] Career Transition Partnership Statistic: 1 April 2024 to 31 March 2025
[20] [49] Servicemembers Transitioning to Civilian Life: DOD Could Enhance the Transition Assistance Program by Better Leveraging Performance Information | U.S. GAO
https://www.gao.gov/products/gao-23-106793
[21] [50] National Veterans Employment Strategy | Veterans Affairs Canada
[22] National Veterans Employment Strategy | Veterans Affairs Canada
[23] [51] Rehabilitation Department | Homepage
https://www.mod.gov.il/en/departments/rehabilitation-department
[24] Israel Launches National Committee to Address Crisis in Care for Wounded Security Personnel | Homepage
[25] Self-employment aid - gov.hr
https://www.gov.hr/en/self-employment-aid/918
[26] The labour market and social situation in Croatia: OECD Reviews of Labour Market and Social Policies: Croatia 2025 | OECD
[27] Third round of grants to support veterans into tertiary study | Department of Veterans' Affairs
[28] For Employers - Veteran Readiness and Employment - Veteran Readiness and Employment (VR&E)
https://www.benefits.va.gov/vocrehab/employers.asp
[30] Бердичевская ГНИ: О необходимости начисления зарплаты не ниже минимальной и электронные сервисы ГНС
https://zt.tax.gov.ua/media-ark/local-news/987337.html
[31] [48] Ветеран PRO: все государственные услуги для ветеранов войны и их семей на одном портале | Кабинет Министров Украины
[32] [45] Transition to Civilian Life: Better Collection and Analysis of Military Service Data Needed to Improve Oversight of the SkillBridge Program | U.S. GAO
https://www.gao.gov/products/gao-24-107352
[33] New World Bank Project will Help Transform Ukraine's Social Protection System
[35] В 2025 году выросло число людей с инвалидностью, воспользовавшихся услугами Службы занятости | Донецкий областной центр занятости
[37] Образование и переквалификация — это путь возвращения для ветеранов – Институт ветеранов
https://veterano.knuba.edu.ua/osvita-ta-perekvalifikatsiia-tse-shliakh-povernennia-dlia-veteraniv/
[38] [40] [41] ИИ в управленческой работе: состоялось обучение для госслужащих категории «А» | Национальное агентство Украины по вопросам государственной службы
[43] Министерство по делам ветеранов
[44] ILO and EU launch a project to strengthen Ukraine’s labour market governance | International Labour Organization
[46] Юлия Свириденко: Украина — первое государство, которое выстраивает целостную ветеранскую политику во время войны | Кабинет Министров Украины
[52] Finding employment - gov.hr